ТЕМА: Проза и поэзия

Вечером 12 августа Черчилль беседовал со Сталиным в Кремле в течение трёх часов сорока минут. Британский премьер объяснял, почему западные союзники СССР не готовы войти во Францию в 1942 году и предпочитают как следует развернуться в Северной Африке. Черчилль решил, что Сталин его понял.

На следующий день, 13 августа, Черчилль совещался с Молотовым, а вечером снова со Сталиным. Главными темами были те, которые в то время обсуждал весь мир: германское наступление через Дон, на восток к Сталинграду, на юг к Кавказу и беспокойство по поводу второго фронта.

13 августа, в ходе второй встречи, советский лидер обрушил на Черчилля град обвинений, заявив, что британцы просто боятся немцев и нарушили все свои обязательства. Черчилль вернулся на дачу потрясённый и даже хотел немедленно покинуть Москву.

Зато третья встреча (поздно вечером 15 августа) прошла в тёплой, дружественной атмосфере, сидели час, после чего Сталин предложил премьеру выпить. На что Черчилль ответил так: «Я принципиальный сторонник такой политики».

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль три раза приезжал в СССР во время Второй мировой войны: в августе 1942 и октябре 1944 гг. — для личных встреч со Сталиным, и в феврале 1945 года в Крым для участия в Ялтинской конференции «Большой тройки».

Во время комплексных учений Северного флота атомный подводный ракетоносный крейсер К-141 «Курск» потерпел катастрофу и опустился на дно на глубине 108 метров. Никто из 118 членов экипажа, командного состава и представителей одного из российских оборонных предприятий не выжил
ㅤНесмотря на то, что еще в 2002 году была установлена официальная причина катастрофы, а сама подлодка, поднятая со дна и доставленная в плавучий док, была обследована специалистами буквально по сантиметру, споры о том, что погубило один из самых новых и лучших в России подводных крейсеров, не утихают по сей день. Действительно, об обстоятельствах катастрофы, ставшей одной из крупнейших в истории мирового подводного флота, по-прежнему многое остается неизвестным: восстановление картины трагедии по сохранившимся следам всегда оставляет место для сомнений.
ㅤАтомная подводная лодка К-141 была заложена на «Севмашпредприятии» – одном из ведущих судостроительных заводов, выпускающих атомные субмарины – 22 марта 1990 года. Это была одна из последних крупных подлодок, заложенных в советское время. Она строилась по проекту 949А, который в СССР имел шифр «Антей», а на Западе – Oskar II, и имела заводской номер 662. 31 января 1991 года лодка была зачислена в состав советского ВМФ, а уже 18 марта, за три года до спуска на воду, был сформирован экипаж новой субмарины: это было обычной практикой, поскольку до передачи лодки флоту члены ее экипажа должны были пройти обучение в учебном центре подплава в Обнинске. Лодка еще достраивалась, когда 6 апреля 1993 года по приказу главнокомандующего российским ВМФ ей было присвоено собственное имя – «Курск» – в честь 50-летия победы на Курской дуге (тем же приказом собственные имена получили еще пять лодок проекта «Антей» и тоже в честь городов-героев и городов воинской славы). 16 мая 1994 года лодку спустили на воду, а 20 января на ней торжественно подняли Андреевский флаг.
Одна из трех самых страшных катастроф подлодок
ㅤКатастрофа «Курска» стала одной из крупнейших в истории подводного флота всего мира. До этого большее число жертв (129 человек) повлекла за собой лишь одна катастрофа, которую потерпела американская субмарина «Трэшер». Эта подлодка затонула 10 апреля 1963 года на глубине 2,5 километра в Атлантическом океане. В истории отечественного подводного флота лишь одна авария превосходит катастрофу «Курска» по тяжести последствий: 122 погибших в результате пожара и взрывов на подлодках Северного флота Б-37 и С-350. Но она произошла у пирса в Екатерининской гавани. Так что гибель К-141 с полным основанием можно считать крупнейшей подводной катастрофой в истории российского ВМФ.
«Курск» на связь не вышел
ㅤ12 августа 2000 года К-141 «Курск» в ходе комплексных учений Северного флота произвел условную атаку своим главным оружием – крылатыми ракетами «Гранит», а в середине дня корабль должен был осуществить еще одну учебную атаку, на этот раз торпедами. Но ни этой атаки, ни лодки, которая должна была всплыть после этого, наблюдатели на надводных кораблях так и не дождались, как и доклада с лодки о выполнении учебной задачи. Согласно флотскому регламенту, через полчаса после того, как в одиннадцать часов вечера того же дня командир «Курска» не вышел на связь, лодку объявили аварийной. И после этого началась поисково-спасательная операция.
Одиннадцать дней надежды и скорби
ㅤТолько в 4.50 13 августа гидроакустики сумели установить местонахождение лодки, лежавшей на дне на глубине 108 метров. Как говорят моряки, атомные лодки (в отличие от дизельных) не предназначены для того, чтобы ложиться на грунт, и такое положение «Курска» однозначно свидетельствовало о том, что на борту произошла авария. Спасательные работы велись в течение одиннадцати суток – с 13 по 24 августа, но результатов не дали. Впрочем, их и не могло быть, несмотря на все надежды. Как выяснилось позднее, практически весь экипаж подлодки погиб в первые минуты катастрофы, и только в кормовом девятом отсеке (в турбинном зале) 24 моряка оставались живыми еще несколько часов. Но и их спасти не было никаких шансов, поскольку спасательный шлюз оказался затопленным

Смертоносная торпеда
ㅤВ числе основных версий гибели «Курска» назывались несколько, в том числе столкновение с иностранной подводной лодкой и даже торпедирование российской субмарины. Но все эти гипотезы, несмотря на то что их поддерживает немалое число профессиональных моряков, не нашли подтверждения в ходе следствия и осмотра поднятого со дна Баренцева моря «Курска». Официальная версия гласит (и зафиксированные шумы от взрывов на борту подлодки подтверждают ее), что 12 августа 2000 года в 11.28 в первом отсеке лодки из-за утечки компонента топлива (пероксида водорода) взорвалась торпеда калибра 650 мм. Это привело к пожару, который через две минуты вызвал взрыв остальных находившихся в отсеке торпед, что привело к почти мгновенному уничтожению первых четырех отсеков лодки и буквально бросило «Курск» на дно. Выжить удалось только тем членам экипажа, кто находился в пяти кормовых отсеках. Они успели надежно заглушить реактор лодки, но не сумели остановить проникновение воды из носовых отсеков и постепенно отступили в последний, девятый, где и умерли в ночь на 13 августа от удушья.

Награды для героев
ㅤУказом президента Российской Федерации все члены экипажа подлодки «Курск» 26 августа 2000 года были награждены за мужество, героизм и отвагу, проявленные при выполнении воинского долга. Командир корабля капитан первого ранга Геннадий Лячин посмертно удостоился звания Героя Российской Федерации, а все без исключения остальные члены экипажа – орденов Мужества (посмертно).

Операция, не знающая равных
ㅤЧерез два дня после того, как был обнародован указ о награждении членов экипажа «Курска», правительство России приняло решение о подъеме лодки. На разработку и проведение этой операции ушло больше года: официальный акт об окончании работ был подписан 22 октября 2001 года. Сама операция стала первой в мировой истории: никогда до сих пор никто не пытался поднимать атомные подводные лодки, да еще такого крупного водоизмещения – 23 860 тонн. Когда лодку удалось оторвать от дна и поднять к поверхности, ее закрепили под днищем баржи Giant 4. В таком виде этот тандем дошел до порта Росляково и вошел в плавучий док ПД-50 – крупнейший в России. Именно там на ее борт и взошли представители следственной группы и военные эксперты, по результатам работы которых и была выдвинута версия о взрыве торпеды в первом отсеке лодки, ставшая официальной.
Два года на опознание
ㅤПосле того как «Курск» был поднят со дна и доставлен в Росляково, с его борта начали эвакуировать тела моряков. Первых погибших подняли на поверхность еще в конце августа 2000 года, прежде всего тех, кто находился в девятом отсеке, но большинство (свыше 70 моряков) удалось извлечь из отсеков лодки только после ее подъема. К концу марта 2002 года были найдены и опознаны останки 115 человек из 118, находившихся 12 августа 2000 года на борту «Курска». Не удалось обнаружить только члена группы целеуказания матроса Дмитрия Коткова, командира отделения торпедистов матроса Ивана Нефедкова и представителя завода «Дагдизель» (предприятия, производящего большинство российских торпед, в том числе и тех, которые стоят на вооружении лодок проекта «Антей») Мамеда Гаджиева.
Вечная память
ㅤПамять о погибших в августе 2000 года моряках-подводниках «Курска» увековечена множеством памятников по всей России. В Мурманске на спуске между улицами Челюскинцев и Героев-североморцев установлена часть рубки затонувшей подлодки – как знак памяти обо всех моряках, погибших в мирное время. Мемориалы памяти моряков «Курска» установлены в Москве и в Видяево – месте базирования подлодки, в Курске и Севастополе, Нижнем Новгороде и других городах, откуда были призваны и где похоронены погибшие члены экипажа подлодки. А в 2012 году на дне Баренцева моря (на месте, где погиб «Курск» и откуда он был поднят) установили двухметровой высоты металлический крест со специальной системой затопления. Его спустили с борта океанского спасательного буксира Северного флота «Николай Чикер» в присутствии родственников погибших моряков подлодки, в том числе родителей так и не найденного матроса Дмитрия Каткова.

В 1972 году в Японии вышло несколько газет с несколько необычными заголовками: «Советский лыжник сказал волшебное слово «дахусим» и выиграл Олимпиаду» и «Советский Союз бросил вызов всем».

В первом случае японцы не очень понимали, что значит странное русское «Да ху с им». На самом же деле все было очень просто: так советский лыжник Вячеслав Веденин отреагировал на замечание корреспондента, который заметил, что идет липкий снег и спросил, как вообще русский собирается бежать в такую погоду чтобы победить?

Церемония открытия Зимней Олимпиады 1972 года проходила в японском городе Саппоро. Знаменосцем Советской сборной и был лыжник Вячеслав Веденин.

По протоколу церемонии знаменосец каждой сборной должен был склонить флаг своей страны перед японским императором Хирохито.

Но советские олимпийцы очень хорошо помнили за кого Япония сражалась во Второй мировой войне. Да и о том, кто разгромил фашизм и японский милитаризм они не забывали.

Хорошо помнил об этом и Вячеслав Веденин:

«Отец погиб в 1942-м. Я его никогда не видел. Отослал с фронта матери фотографию, приписал: «Поцелуй дочку». Ушел воевать, не зная, что мать беременна мной...

В соседней деревне фашисты четверых расстреляли, а в нашей все попрятались...

У меня от голода был страшный рахит. Крапиву по деревне не найти было, всю съели, — так жрал старую лебеду...

Все детство — работа!..

Однажды чуть не загнулся. Месяца два в госпитале лежал. Да еще на второй год остался...

Не желал немецкий учить. Дураком надо быть, чтоб давать нам этот язык. Когда отцов на войне поубивало. Мы учительнице немецкого темную устраивали. Сзади ребята подкрадутся — мешок ей на голову. А ноги крапивой иссекут. Она-то ни в чем не виновата. Но раз немецкий язык — значит, немка»

(Из интервью Веденина газете Спорт Экспресс)

Правда представитель советской делегации напомнил Веденину, что следует все сделать по протоколу церемонии. Церемонию открывал японский император. Тот самый, что возглавлял Японию в годы Второй мировой войны.

Но тут в дело вмешались советские хоккеисты, которые посоветовали Веденину не склонять флаг своей страны перед этим императором:

«Слава, ты перед кем наше знамя будешь преклонять?! Поднял на вытянутых руках – и строевым шагом! Понял?!

(источник: Аргументы и Факты. «Флаг СССР не склоняется! Как лыжник Веденин умел за Родину постоять»).

Наш лыжник так и поступил. Он единственный из всех спортсменов гордо пронес знамя так и не склонив его. Буквально через пару часов японские газеты пестрили заголовками «Советский Союз бросил вызов всем!».

Интересно, что именно советские чиновники пригрозили Веденину наказанием. Международный Олимпийский Комитет никаких мер принимать не стал и даже сделал вид, что ничего не произошло.

На следующий день Веденин выиграл золото на дистанции 30 км и попал в заголовки газет со своей легендарной фразой «Дахусим».

Затем он принес победу нашей сборной, которая отставала от норвежцев на 1 минуту и 1 секунду. Когда все решили, что сборной СССР достанется второе место, Веденин назло всем вырвал победу у норвежца Йохса Харвикена. Спортсмена из богатой и благополучной семьи:

«Как я финишировал — почти не помню. Черту пересек, и все — темнота. Следующее воспоминание — как мне уже после финиша зубы пытаются разжать. Видимо, я их в остервенении так сжал, что говорить не мог. Когда же дар речи ко мне вернулся, первым делом спросил: «Ну как, мы выиграли?» Потому что в конце этапа уже ничего не понимал».

(из воспоминаний Веденина)

После двух побед все и думать забыли о происшествии с флагом. Ведь Веденин не только пронес знамя Советского Союза, не склонив его перед японским императором, но и на деле доказал, что советские спортсмены имеют право на это.

– Слышу, кто-то едет. Нам сена на зиму нужно купить. Выйди-ка, посмотри, не сено ли везут.

Вышел работник.
Зашел и говорит:
– Правда, сено.
– А не знаешь, откуда? Может, с Лукьяновских лугов?
– Не знаю.
– Так сходи и спроси.

Пошел тот.
Снова входит:
– Точно, с Лукьяновских.
– А сено какого укоса – первого или второго?
– Не знаю.
– Так сходи, узнай!
Вышел работник.
Возвращается:
– Хозяин! Первого укоса!
– А не знаешь, почем?
– Не знаю.
– Так сходи, узнай.

Сходил.
Вернулся и говорит:
– Хозяин! По двадцать рублей.
– А дешевле не дают?
– Не знаю.

В этот момент входит Елисей и говорит:
– Хозяин! Мимо везли сено с Лукьяновских лугов первого укоса. Просили по 20 рублей. Сторговались по 17 за воз. Я их загнал во двор, сейчас разгружают.

Хозяин поворачивается к первому:
– Теперь ты понял, почему тебе платят 1 рубль, а Елисею – 15?

Традиционно на Руси мужчина, независимо от возраста, старался посвататься к женщине помоложе, но жизненные обстоятельства, порой, заставляли брать в жены тех, кому перевалило за 20.
Если 25-летняя женщина уже считалась старой девой, то рамки мужского брачного возраста были более подвижны. Как пишет этнограф Михаил Рабинович, Соборное уложение 1649 года обязывало выдать девушку до 15 лет. К середине XIX века старыми девами или "вековухами" становились после 25, а стариками называли неженатых мужчин за 30. Если парень вовремя не женился, он автоматически попадал в группу тех, кому молодые девушки, скорее всего, откажут, а значит, придется свататься с "вековухами".

При отсутствии очевидных физических недостатков, скрытой причиной затяжной холостяцкой жизни и сватовства к старой деве могли посчитать мужское бессилие. Мужчин, которых подозревали в половом бессилии, было принято называть «морковниками».

Во все времена морковь являлась символом мужского достоинства и выносливости, но параллель с морковными пирожками здесь была намного шире и унизительнее. Якобы самой моркови (начинке) мешало налипшее тесто... Было это правдой или нет, но засидевшихся холостяков «добрые» односельчане называли именно так. Шансы у морковника возрастали, если невеста была «браковкой», то есть имела репутацию бросовой, гулящей, больной.

Рассчитывать на молодуху не мог и вдовец, потерявший супругу в зрелом возрасте. Во-первых, его в большей или меньшей степени, но всегда винили в смерти жены. Во-вторых, молодые девушки не спешили взваливать на собственные плечи заботу о хозяйстве и «семерых по лавкам». Засидевшиеся в девках, напротив, были готовы уцепиться за последний шанс, чтобы не стать изгоем общества.

Мужчин, тянувших с женитьбой, в том числе и после смерти первой жены, называли обабками (подберезовиками).

Так старые перезрелые подберезовики довольно редко ели из-за пористой и водянистой структуры гриба. Мало какая юная девица мечтала о пожилом муже с кучей чужих детей. Именно обабки частенько давали шанс старым девам запоздало наладить личную жизнь.

Нередко женитьбе могла помешать и война, если мужчина не заводил до этого семьи, то служба могла отнять у него драгоценное время. Вернувшись домой спустя годы таким «ратникам» тоже частенько приходилось довольствоваться обществом вековух.
К слову, ратником называли и мужчин, которые ушли из семьи. И неважно - к молодухе или к женщине постарше.

В Большом словаре русских поговорок «подовинником» пренебрежительно называли немолодого холостяка. Было у слова и другое значение - длинное и сухое полено, подходящее для отопления овина. Сравнение вполне логично: подовинник для растопки печи в избе не подходит - быстро сгорит, а жару хорошего не даст. Так и не всякий старый холостяк даст молодой жене требуемого «жару».

Распространенной причиной холостяцкой жизни была бедность. По традиции молодым полагалось селиться в доме мужа, на которого возлагалась обязанность содержать семью.
Если у мужчины «ни кола, ни двора», к нему точно не выстраивалась очередь из молодых девиц. Поэтому бедняк мог посвататься к старой деве, которая обеими руками голосовала за то, чтобы поселить мужичка в доме отца.

В Словаре русских говоров Южного Прикамья таких женихов иронично называли воробьями, намекая, что полноправным хозяином мужчина не станет. Если муж переходил жить в дом жены из-за отсутствия у ее отца сыновей, то его называли дворовик.

22 февраля 1970 года подросток из Австралии Кит Сапсфорд прокрался в аэропорт Сиднея и спрятался в самолете, который должен был лететь в Токио. Это было последнее решение, которое он когда-либо принимал.

Парень просто хотел увидеть весь мир. И эта мечта стоила ему жизни.
К сожалению, на отчаянный план покинуть Австралию подростка неожиданно вдохновил его собственный отец. Всего за несколько месяцев до трагедии Чарльз Сапсфорд рассказал своему сыну об испанском мальчике, который умер, скрывшись в шасси пассажирского самолета. В феврале 1970 года его собственного ребенка постигла схожая участь.

В то время правила в аэропортах были не такими строгими, как сейчас. Это позволило подростку беспрепятственно добраться до стоянки. Заметив, что один из самолетов вот-вот взлетит, Кит направился к нему.
Кит Сапсфорд пробрался в ангар и спрятался в нише, скрывающей шасси самолета. Он не знал, что при взлете угол колесных стоек начнет меняться и "зайцу" не удастся удержаться в надколесной дуге самолета. Когда самолет оторвался от земли, Кит упал с 60-метровой высоты и разбился насмерть.




Чистое совпадение, что там же в это время находился фотограф Джон Гилпин. Мужчина просто фотографировал аэропорт. Позднее он совершенно случайно запечатлит падение подростка.

Только прибыв в домашнюю студию и проявив пленку, Гилпин увидел сенсационный кадр смертельного падения. Случилось это спустя неделю после несчастного случая.
Маловероятно, что Сапсфорд выжил бы, даже если бы не упал. Высокая температура и нехватка кислорода в любом случае убило бы подростка. В конце концов, в роковой день на Сапсфорде были только рубашка с короткими рукавами и шорты.
Парень скончался в возрасте 14 лет 22 февраля 1970 года.

Капитан надел самое грозное выражение лица и вышел на мостик.
— Вон там, на пристани.
Старый морской волк навёл подзорную трубу.
— Тысячу чертей мне на якорь! Боцмана сюда! Команду построить на палубе!
Пыхая трубкой, покачиваясь по привычке, явился боцман.
— Ты видел, что там?
Боцман пожал плечами. После долгих лет в море его было сложно удивить.
— Слушай мою команду. Всех женатых в шлюпку и пусть идут к другому пирсу. Остальным побриться и одеться в парадную форму.

Кивнув, боцман вразвалочку ушёл. А капитан снова посмотрел в подзорную трубу.
На пристани стояла толпа девушек и женщин. В цветастых платьях, с праздничными платками, они держали транспаранты:
«Не одной Ассоль нужно замуж», «Даёшь каждой по романтичному моряку!», «Мы тоже хотим счастья!»

Капитан вздохнул, выругался по-морскому и обещал прибить торговца, который продал ему красные паруса вместо обычных.

Александр «Котобус»Горбов»

Перед своей гибелью экипаж корабля успел передать сообщение, предупредив советское командование о присутствии немецкого рейдера в Баренцевом море.

В 1942 году немецкое командование разработало операцию "Вундерланд" - "Страна чудес" с целью парализовать движение по Северному морскому пути конвоев, доставлявших в СССР грузы от союзников, и уничтожить объекты портовой инфраструктуры. Операция была намечена на середину августа.
Для охоты на северные конвои в Арктику был отправлен тяжёлый крейсер "Адмирал Шеер" под командованием Вильгельма Меендсен-Болькена. Немецкие подводные лодки осуществляли разведку и обстрелы советских полярных станций.

Около полудня 25 августа 1942 года вблизи острова Белуха немцы заметили советский ледокольный пароход "Александр Сибиряков", который перевозил из Диксона на Северную Землю новую смену работников полярной станции, а также предназначенное для неё оборудование, горючее, провиант и другие материалы.

"Адмирал Шеер" поднял американский флаг и передал сообщение:
"Кто вы, куда вы направляетесь, подойдите ближе."
Капитан "А. Сибирякова" лейтенант ВМФ СССР Анатолий Качарава направил ледокол к Белухе и передал радиограмму
в порт Диксон об обнаружении неизвестного крейсера.

Поняв, что обман не удался и выведать данные о ледовой обстановке не получится, немцы сменили американский флаг на фашистский, начали глушить радиоволну, потребовали прекратить работу рации.

Гитлеровцы передали семафором сообщение: "Спустить флаг и сдаться." Одновременно сделали предупредительный выстрел.
В ответ капитан А. А. Качарава командует открыть огонь по крейсеру.

Советские моряки вступили в неравный бой, который длился 43 минуты.

Немецкий крейсер выпустил 27 снарядов, советский ледокол получил не менее четырёх попаданий и потерял ход, воспламенилось перевозимое топливо.
В силу безнадёжности ситуации было принято решение затопить корабль.

На борту ледокола было, по разным данным, от 99 до 104 человек, экипаж
и пассажиры.
Большая часть погибла в бою.

От 18 до 22 человек, в том числе раненый капитан Качарава, были захвачены в плен.

Меендсен-Болькен принял решение внезапно атаковать порт Диксон
и высадить десант.
Но получив сообщение от "Александра Сибирякова", гарнизон Диксона заранее начал подготовку к обороне.
26 августа в порт прибыли ледокольный пароход "Дежнёв"и вооружённое торговое судно "Революционер".
Береговые артиллерийские батареи были частично демонтированы для переброски на базу в Белушьей губе на Новой Земле, поэтому защитники порта могли использовать только две гаубицы 152-мм, которые не успели погрузить на баржи. Отдельную опасность в случае вражеского обстрела представлял полный взрывчатки находящийся в порту пароход "Кара".

Бой произошёл в ночь с 26 на 27 августа. Благодаря огню береговой батареи, сопротивлению советских судов и ввиду плохой видимости высадка немецкого десанта не состоялась. «
"Адмирал Шеер" выпустил несколько сотен снарядов по острову Диксон, повредив электростанцию, радиоцентр, жилые дома и другие объекты на берегу, и отступил.

Дальнейшего развития операция "Вундерланд" не получила, фашистский крейсер был отозван и 30 августа пришёл
в порт Нарвик (Норвегия), но немецкие подводные лодки осуществляли рейды
в Карское море до 1944 года.

До 1944 года моряки ледокольного парохода "Александр Сибиряков" находились в Данцигском концлагере
и только после освобождения Советской Армией 14 моряков, оставшихся в живых, вернулись на Родину.

28 апреля 1965 года был издан приказ командующего Краснознамённым Северным флотом :

"Для отдания воинских почестей героизму, мужеству и самоотверженности моряков-североморцев на местах их героических боев определить координаты мест боевой славы: широта 76 градусов северная, долгота 91 градус 31 минута восточная. Здесь 25 августа 1942 года пароход "А. Сибиряков" дрался с немецким крейсером "Адмирал Шеер". Пароход погиб, флага не спустив...

Всем кораблям, проходившим объявленные координаты мест боевой славы, приспускать флаги, подавать звуковые сигналы..."

В официальных биографиях Владимира Высоцкого её имя старательно обходят стороной, словно боясь нарушить канонический образ гения, чьей последней и главной любовью была Марина Влади.
Но последние два года жизни, самые страшные и разрушительные, рядом с ним была не французская кинозвезда. Рядом была совсем юная, 18-летняя студентка Оксана Афанасьева. Именно ради неё бард собирался развестись с Влади, именно её хотел вести под венец, отчаянно ища священника, который согласился бы обвенчать их без штампа в паспорте.

Оксана видела того Высоцкого, которого не показывали по телевизору и о котором боялись писать в газетах — гения на пике славы и на самом дне человеческого отчаяния, человека, сжигаемого не только талантом, но и зависимостью. После его смерти она не стала торговать воспоминаниями, не писала скандальных мемуаров и не ходила по ток-шоу. О том, как складывалась её жизнь, мы и расскажем.

Девочка, привыкшая к аду
Чтобы понять, почему именно эта восемнадцатилетняя девочка смогла выдержать то, перед чем пасовали взрослые и сильные женщины, нужно заглянуть в её собственное детство, которое было каким угодно, но только не счастливым.
Оксана Афанасьева повзрослела рано. Она выросла в самом эпицентре московской богемы, но видела её с самой неприглядной, изнаночной стороны.
Её отец, известный в те годы эстрадный драматург Павел Афанасьев-Севастьянов, после раннего ухода жены воспитывал дочь один, если это можно было назвать воспитанием. Их дом набивался артистами, поэтами и прочим творческим людом, разговоры об искусстве велись до утра, но главным фоном этой «красивой жизни» был алкоголь. Пили все, пили много, пили страшно.
Отец в пьяном угаре становился агрессивным, невыносимым, и для маленькой девочки это был ежедневный бытовой ад, который, однако, научил её главному — выживать, не теряя головы, и не ждать помощи ни от кого. Этот опыт закалил её, как сталь. Сразу после школы она, не желая больше терпеть эту атмосферу, настояла на размене квартиры и ушла в самостоятельную жизнь, дав себе зарок никогда не зависеть от отца.
Оксана поступила в Текстильный институт, мечтала о профессии театрального художника по костюмам, у неё был возлюбленный одногруппник, за которого она собиралась замуж. Жизнь, казалось, выстраивалась по предсказуемому плану, но один случайный вечер в Театре на Таганке разнёс этот план вдребезги.

«Пусть это будет три дня, но я буду с ним»
Оксане Афанасьевой было 18 лет, ему — 40. Он — Владимир Высоцкий, икона, кумир миллионов, официально женатый на знаменитой Марине Влади. В то же время Оксана — никому не известная студентка, просто заядлая театралка, не пропускавшая ни одной премьеры на Таганке. Их встреча — чистый случай, стечение обстоятельств.
В антракте спектакля Оксана зашла в администраторскую, чтобы позвонить по телефону-автомату, а там сидел Высоцкий. Один взгляд, пара ничего не значащих фраз, и он, человек, которому стоило щёлкнуть пальцами, чтобы заполучить любую женщину, вдруг предлагает подвезти её домой.
Аппарат был занят: к Оксане спиной стоял невысокий, коренастый мужчина с полудлинными волосами и что-то кому-то объяснял, явно не собираясь заканчивать разговор. Расстроенная девушка не узнала его низкий голос, с характерной хрипотцой. Она нервно переминалась с ноги на ногу, но в ответ на ее недовольный взгляд администратор дядя Яша только пожал плечами.

- Извините, можно мне позвонить? -весьма нелюбезно спросила Оксана, постучав пальцем по широкому плечу болтуна.

Мужчина резко обернулся, остановился на полуслове и молча повесил трубку - почему-то мимо аппарата. Это был сам Владимир Высоцкий, звезда театра на Таганке, кумир миллионов женщин Советского Союза. В воздухе повисла длинная пауза, достойная театральной сцены. Ее постарался заполнить дядя Яша:

- Ксюшенька, знакомьтесь, это наш Володя. Владимир Высоцкий. Володя, это наша Ксюша...

- Куда вы после спектакля? - резко спросил Высоцкий.

-Д-д-домой... - заикаясь, промямлила Оксана.

- Найдите меня, я вас подвезу! - крикнул он, скрываясь за дверью.

Второго действия спектакля Оксана не помнила. Она нетерпеливо ждала, когда опустится занавес. Аплодисменты, цветы, выход актеров на бис. Очередь к двери зала, очередь в гардероб, очередь на выход. Она медленно переставляла ноги, все время оглядываясь по сторонам, как будто кого-то искала. В толпе были знакомые лица, но все не те.

- Ксюша, ну где же вы? Я вас жду! -Оксана вздрогнула. Из зеленых Жигулей ей махал рукой молодой актер Таганки Вениамин Смехов. Девушка уже хотела сесть в машину, но вдруг заметила, что припаркованный неподалеку 280-й «мерседес» подмигнул ей фарами. Это его машина! Все знали: в СССР таких автомобилей было всего два - у Высоцкого и Брежнева. Проследив за взглядом спутницы, Смехов все понял: куда его «жигулям» против «мерседеса»!

Счастливая, Оксана села в машину Высоцкого. Никаких сальных намеков, руки на коленке, приглашений в гостиницу. Актер довез девушку до дома и, попросив номер телефона, уехал. Оксана даже была немного разочарована. На следующий день, когда Высоцкий позвонил и пригласил ее на свидание, она даже раздумывала: ходить- не ходить? Лучшая подруга привела ее в чувство: «Да ты что?! Все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!» Звучало убедительно.

Владимир Высоцкий и Оксана Афанасьева: Первая ночь

Это было фантастическое, самое лучшее в ее жизни свидание. Высоцкий пригласил ее домой, угощал вином, заморскими деликатесами и собственноручно приготовленной печенкой. Оксана, как и сотни других женщин, попала под его обаяние. Она таяла от его взгляда, ласковых рук, теплых слов. Девушка сама решилась на «продолжение банкета».

В свои почти девятнадцать она была не по годам взрослой, самостоятельной и неглупой. Понимала, что Высоцкий женат, и все это не более, чем мимолетный роман. Для себя решила: пусть это продлится три дня, неделю, она все равно будет с этим человеком, потому что он не такой, как все.

Судьба отмерила их роману не неделю, а целых два года. Их чувства оказались более, чем интрижкой - похоже, это была огромная, взаимная, настоящая Любовь - с большой буквы. Но их чувствам был уготован печальный финал. Они оба это вскоре поняли, но уже были не в силах что-то изменить...

После первой сказочной ночи настало прозаичное серое утро. Высоцкий вышел из ванной, тщательно растираясь полотенцем, и удивленно присвистнул:

- Ты первая женщина, заправившая за собой кровать!

Оксана сидела на краешке тахты и подшивала его фирменные джинсы. В ответ на полный недоумения взгляд она сказала:

- Ну я же студентка Текстильного института!

Высоцкий был помешан на дорогих шмотках, которые он чемоданами привозил из-за границы. Он часто устраивал «день раздач дензнаков населению», в который раздавал знакомым деньги и фирменные вещи. Но джинсы, собственноручно подшитые Оксаной, никогда никому не дарил.
В тот же вечер она рассталась со своим женихом.
Это не было расчётливым решением или погоней за славой. Это был удар молнии, от которого невозможно было увернуться. Разница в возрасте в 22 года просто перестала для них существовать.
«Владимир Семенович был абсолютно, совершенно, стопроцентно гениальным человеком. Более одаренных людей я с тех пор не встречала. У него была колоссальная энергетика», — вспоминала Оксана Афанасьева много лет спустя.
Она не строила иллюзий. Прекрасно понимала, что у этих отношений не может быть будущего. Он ведь женат на прославленной иностранке, он — звезда недосягаемой величины, который живёт в совершенно другом, взрослом и сложном мире.
«Я для себя решила: пусть это будет три дня, неделя, но я буду с этим человеком, потому что он не такой, как все. Что будет дальше – все равно. Я влюбилась. Но отдавала себе отчет, что не могу ничего требовать», — вспоминала Оксана.
Но это не превратилось в короткую интрижку. Это стало настоящим, полноценным романом, который длился два года, вплоть до самого ухода барда из жизни. Высоцкий, измотанный сложными отношениями с Влади, которая жила в Париже и пыталась на расстоянии лечить его от алкоголизма, нашёл в этой юной, но по-взрослому мудрой девушке то, чего ему отчаянно не хватало — безоговорочное принятие.
Оксана не пыталась его спасать, читать нотации или переделывать. Она просто была рядом, и в этом он нуждался больше всего.

Последний год
Первый год их отношений был похож на сказку. Высоцкий был на творческом подъёме, он почти не пил, много работал, писал ночами, строил грандиозные планы. Он был одержим идеей развестись с Влади и жениться на Оксане. Правда, девушка его отговаривала, понимая, какой скандал это вызовет и какие проблемы создаст ему самому, но он был непреклонен.
Даже нашёл где-то священника, который был готов обвенчать их тайно, не дожидаясь официального развода. Высоцкого поражала её не по годам зрелая мудрость, её спокойствие, её удивительное умение создавать вокруг себя атмосферу дома и уюта, ничего не требуя взамен.
А потом начался кошмар. Череда творческих неудач, и главный удар — официальный отказ в съёмках фильма по собственному сценарию, который стал для Высоцкого делом всей жизни. Это его подкосило. Он сорвался в очередной раз и уже не смог выбраться. Но на этот раз к привычному алкоголю добавилось нечто гораздо более страшное.
Оксана не сразу поняла, что происходит. Оказалось, что врачи, пытаясь вывести его из запоев, подсадили его на сильнодействующие препараты. И Высоцкий, найдя способ доставать их, начал принимать их сам, постоянно увеличивая дозу. Вот тут-то и пригодился её страшный детский опыт. Оксана Афанасьева, в отличие от многих в его окружении, не впадала в панику.
Она знала, как вести себя с человеком, который находится на грани и теряет контроль над собой. В отличие от её отца, Высоцкий в этом состоянии никогда не был агрессивным, но он становился абсолютно беспомощным, как ребёнок.
«Самый последний год… Страшнее ничего быть не могло», — это всё, что Оксана Афанасьева скажет об этом времени спустя много лет. Это был год непрерывного ада. Она находила его в невменяемом состоянии в самых разных местах, привозила домой, отпаивала, пыталась привести в чувство.
В эти моменты он был не нужен никому — ни многочисленным друзьям, ни восторженным поклонникам. Только ей. Оксана была его единственной сиделкой, его единственной связью с реальностью. Она оставалась с ним до самого последнего дня, до последней минуты, но спасти его было уже невозможно.

Когда Высоцкого не стало, Оксане Афанасьевой было всего двадцать лет. Два года рядом с ним вместили в себя столько событий, боли и любви, сколько иному не выпадает и за всю жизнь. Через два года после его смерти она вышла замуж за актёра Леонида Ярмольника, с которым её, по злой иронии судьбы, познакомил сам Высоцкий в том же Театре на Таганке.
Ярмольник, имевший в актёрской среде репутацию отчаянного ловеласа, рядом с ней остепенился и превратился в примерного семьянина. Он проявил невероятную мудрость и такт: никогда не расспрашивал её о прошлом и с огромным уважением отнёсся к её истории. Именно это, по словам Оксаны, и позволило им построить крепкую семью, которая существует уже много десятилетий.
Она действительно словно прожила две разные жизни: одну — короткую, страшную и страстную, опалённую зависимым гением, и вторую — долгую, спокойную и по-человечески счастливую, которой она, впрочем, наслаждается и по сей день.

В Израиле было проведено одно очень любопытное исследование. У испытуемого была взята капля крови и выведена на экран. И на экране можно было увидеть интересную картину. Вот бактерии, они медленно движутся, а вот макрофаги, кровяные тельца обязанность которых, следить за чистотой крови. Они как санитары-дезинфекторы. Такая у них миссия - удалять всё чужеродное.
Но… Какие-то они спящие. Бактерии беспечно двигаются, как по бульвару во время вечерней прогулки, а макрофаги спят. Они их не видят.
И вот в это время испытуемому включают смешной фильм, комедию, и у него начинает улучшаться настроение. И вот дальше начинается самое интересное. Макрофаг внезапно просыпается и немедленно приступает к исполнению своих прямых служебных обязанностей. Он подкатывает к бактерии и с аппетитом начинает заглатывать её. Быть может, пришло время обеда, и он почувствовал недюжинный аппетит, но... На самом деле всё намного интересней.
Связь «Сознание-Тело», давно обсуждается и есть много доказательств этому. Но в этом исследовании интересно то, что клетки иммунной защиты очень чутко реагируют на наше настроение. И это ещё не всё. Отметим важную вещь:
«Капля крови была отделена от своего хозяина. Хозяин в это время сидел в другой комнате, и его настроение каким-то непостижимым образом воздействовало на каплю крови, которая находилась в другой комнате».
Значит есть некие информационные каналы, по которым волны сознания могут оказывать влияние на объект, находящийся вдали от самого источника сознания.
Но у этого исследования есть и другая сторона. Испытуемому включали фрагменты из фильма ужасов. И что же? В то же самое время в капле крови стали происходить диковинные вещи. Тут уже активизировались… бактерии!
Они вдруг ожили, взбодрились, и как-то внезапно их стало больше. И они начали хозяйничать будто у себя дома. И даже стали нападать на макрофагов. Те стали "пятиться" и разбегаться в разные стороны. Кто успел, разумеется.
Принцип ясен: состояние сознания -- важнейший фактор поддержания нашей внутренней экологии. И не только нашей.
Ведь волны сознания, как мы отметили выше, начинают распространяться в окружении и оказывать влияние на отдаленные клетки собственной крови.
И не только собственной.
Ведь мои дети и родственники -- это моя кровь. Значит, моё настроение влияет на состояние макрофагов моих детей, где бы они ни находились -- рядом или в на другом континенте. Значит, моё состояние сознания причастно к, так сказать, «родовому иммунитету».
Попутно вспоминается забавная история. Её рассказал один пациент, часовой мастер.
Работа эта, как мы знаем, очень точная, требует большого внимания и точных действий. Но вот иногда во время работы у него начинал дёргаться указательный палец левой руки. Ясно, что в этом состоянии работать невозможно. Как поступает он?
Нет он не делает массаж пальцу, не пьёт магний для снятия спазмов, не даёт отдых руке. Он берёт телефон и звонит матери, которая живёт далеко-далеко, за тысячи километров. Вы думаете, он просит её совета, как убрать надоедливую дрожь?
Ошибаетесь.
Давайте послушаем, что он говорит:
«Мама, вы опять переживаете за меня! Прекратите волноваться, а то я не могу работать!».
Если даже лёгкое волнение матери способно вызвать неправильности в физиологии её сына, то что говорить о больших потрясениях. Отсюда мы делаем важный шаг в понимании сути вещей.
А вывод прост:
Прежняя формула: «Это моя жизнь, что хочу, то и делаю с ней» безнадёжно устарела.
«Наше состояние сознания ответственно за состояние иммунитета наших детей, родственников и близких», вот как теперь надо понимать жизнь.
Значит, надо найти способ создания эйфории, радости, счастья, и желательно создавать его в наибольшем количестве.
PS:
Становится понятен и феномен Нормана Казинса, вылечившегося с помощью смеха от неизлечимой смертельной болезни. Размышления привели Нормана Казинса к очевидной мысли: если отрицательные эмоции, угнетая эндокринную систему, являются «провокаторами» заболеваний, то эмоции положительные, активизируя ее деятельность, могут стать «стимуляторами» выздоровления. Причем каждый человек обладает очень простым и доступным средством исцеления – смехом.
Старая поговорка: «Смех – лучшее лекарство» обретала под собой физиологическую основу.
В 1976 г. Норман Казинс издал автобиографическую книгу «Анатомия болезни (с точки зрения пациента)», которая буквально произвела взрыв. Опираясь на собственный опыт, автор показал, что положительное эмоциональное состояние может вылечить даже от тяжёлой болезни.

"Человек рассмешивший смерть"
@Андрей Полонский.

Лев Толстой считал, что все люди должны честно трудиться, жить скромно и просто.
Сам он тоже старался придерживаться этих правил. Одна дама, приехав на привокзальную площадь на извозчике, оказалась в безвыходном положении. У нее вещи. Рядом, как назло, ни одного носильщика. А поезд должен скоро отойти от перрона. И тут дама увидела мужичка — в сапогах, в опоясанной косоворотке, который тоже направлялся в сторону перрона.
— Голубчик, — обратилась она к нему, — не поможешь ли поднести вещи к вагону. Я заплачу.
Мужичок согласился. Взял вещи и поднес их к поезду. Он внес их в вагон, помог даме разместиться, и она, довольная, дала ему двадцать копеек. Мужичок взял монетку, поблагодарил и перешел в свой вагон, классом пониже.
Минул год. Дама присутствовала на благотворительном собрании в одном из московских институтов. Выступали разные влиятельные лица — профессора, попечители, члены общественного совета при институте. Вот председательствующий объявил, что сейчас перед собравшимися выступит граф Лев Николаевич Толстой. Лев Николаевич говорил с кафедры по-французски, а дама, глядя на него, то краснела, то бледнела и чувствовала страшное сердцебиение. В выступающем она узнала… того самого мужичка, который поднес ей за двугривенный вещи к вагону. В перерыве, сама не своя от волнения, она подошла к Толстому.
— Лев Николаевич… ради Бога… извините меня. Я вас тогда на вокзале так оскорбила своим действием…
Толстой узнал ее и сказал:
— Успокойтесь, голубушка. Ничего страшного не произошло. Я тогда честно заработал, а вы честно расплатились…

Приглашение на собственную комедию
В Туле местное аристократическое общество решило поставить в городском театре комедию графа «Плоды просвещения»… Дело было летом, и Льву Николаевичу послали в Ясную Поляну особое почетное приглашение… Приблизительно за час до начала спектакля к подъезду театра подошел среднего роста коренастый старик, одетый в темно серую суконную блузу, такие же брюки и грубые, очевидно домашней работы, сапоги… Грудь старика наполовину закрывала длинная седая борода, на голове его красовался простой картуз с кожаным козырьком. Опираясь на толстую, суковатую палку, старик открыл дверь и медленными шагами направился ко входу в партер театра. Здесь его остановили… – Эй, старик, куда лезешь, – заявил ему один из привратников, – сегодня тут все господа играют, тебе тут делать нечего… Проходи, брат, проходи… Старик начал было протестовать, но его взяли под руки и вывели из театра… Однако он оказался строптивого характера: сел около самого входа в «храм Мельпомены» на лавочку и оставался здесь до тех пор, пока к театру не подъехал один из высших представителей местной губернской администрации… – Граф, – вскричал приехавший администратор, – что вы здесь делаете?! – Сижу, – отвечал, улыбаясь Лев Николаевич, – хотел было посмотреть свою пьесу, да вот не пускают… Недоразумение, конечно, тотчас же было улажено.

Август 1991 года. Последний отдых в Форосе Президента СССР. Все лето было очень тревожным.

…жена чувствовала, знала, что происходит вокруг. Она приходила, например, в бассейн, и администратор говорила:

– Хоть бы нашелся кто-нибудь – убил Горбачева, я ненавижу его. Правда, вашего мужа мне будет жаль...

Жена очень надеялась, была даже почти уверена, что в такое тревожное время Михаил Сергеевич отменит свой отпуск в августе, перенесет на более позднее время. Она вспоминала потом:

– Неужели Горбачев ничего не видел вокруг, не знал, не понимал, что происходит в собственной стране? Я – видела, знала, понимала, а он – нет? Что это – полное незнание жизни своих сограждан, обычная его самоуверенность? Подумать только, останься он в этот период в Москве и – ничего бы не случилось.

…Что там женские предчувствия Даны – вся страна, пожалуй, угадывала развитие событий. Тем более недавно состоялось что-то вроде генеральной репетиции: десантные и прочие воинские части стянулись к Москве, депутаты предупредили Горбачева, но министр обороны Язов с трибуны депутатского съезда объяснил ситуацию по-детски просто: армия стянута к столице в связи с сельскохозяйственными работами в Подмосковье.

Не надо бы уезжать Горбачеву, не надо. 20 августа – подписание союзного договора. Тот же Язов 17 августа после встречи у Крючкова на секретном объекте КГБ «АБЦ», уезжая в 18.15, бросил в машине фразу: «Подписал бы договор, а потом в отпуск отправлялся. И все было бы хорошо…» Странные, кажется, сочувственные слова, сказанные как будто подневольным участником заговора.

Вся страна предчувствовала грозу, единственный человек ничего не ожидал и не понимал – тот, которому на стол выкладывали всю (!) без исключения информацию. Даже зная о положении в стране через камердинеров, можно войти в курс дела. Самоуверенность, самовлюбленность, преступное легкомыслие – все тут сошлось...

Мы прилетели в Форос 4 августа, и буквально на второй день Плеханов заговорил вдруг о моем самочувствии:

– У тебя усталый вид. Как твое состояние, как нервы?

– Год без отпуска, – ответил я, – год был напряженный.

– Отдохнуть бы тебе надо, – неожиданно сказал начальник управления.

Меня подобная неожиданная забота удивила. Все годы ни он, ни другое руководство подобных разговоров не заводили, раньше декабря вопрос об отпуске вообще не возникал.

– Отдохнуть бы не мешало, но так не делается, – заметил я. – Только прилетели, едва началась командировка, и вдруг – все бросить, сорваться, уехать… Такого еще не бывало.

Сам Плеханов должен был через пару дней возвращаться обратно в Москву.

– Ну, я поговорю с Михаилом Сергеевичем.

– Не надо, я думаю, что он отпуск не даст.

Такая настоятельная, почти настырная забота. Только потом, после событий 19 августа, я все понял. Когда Горбачева еще только отправляли на отдых, план заговора уже существовал, я в этот план никак не вписывался, и меня решили выманить из Фороса. Думаю, что Плеханов хотел забрать меня в Москву вместе с собой. На следующий день он действительно завел разговор с Горбачевым о моем отпуске и получил резкий отпор:

– Он что, больше всех устал?

Мне Плеханов передал в мягкой форме: «Михаил Сергеевич отказал…»

Горбачев сам ни о чем у меня не спрашивал, а я тем более в объяснения не вступал, но он остался недоволен мною, я понял это по его холодности ко мне. Глупо. Тем более что никогда таких проблем не возникало. Горбачев и сам часто говорил: «Ты пока в отпуск не собирайся, предстоят сложные поездки. А потом мы к этому вернемся»…

При Брежневе, кстати, подобной ситуации бы не возникло, хотя он, как и Горбачев, давал отпуск с неохотой. Там начальник охраны о своем отпуске спросил бы у шефа сам, непосредственно. Здесь же Горбачев, отдалив меня, сделал Плеханова доверенным лицом по всем вопросам, даже по моим отпускным делам. Я оказался маленьким винтиком.

История с Плехановым – еще один факт непонимания людей, неразборчивости и полной слепоты Горбачева. Две недели спустя это скажется роковым образом.

Плеханов, впрочем, стараясь сблизиться с Горбачевым, занимаясь даже мелкими хозяйственными и бытовыми вопросами, тоже становился винтиком, хоть и покрупнее.

Вот в чем принципиальная разница между Брежневым и Горбачевым: Брежнев был ближе к людям, непосредственнее...

Михаил Сергеевич высокомерно-холодно надулся, не снизойдя до объяснений с начальником личной охраны. Брежнев бы спросил у верного ему Рябенко: «Ты что?!»

…

…когда речь шла о новом костюме, он становился требовательным, даже придирчивым. Портные являлись работниками 9-го управления КГБ, несмотря на то, что у Михаила Сергеевича было много претензий к их работе, брать кого-то другого со стороны он не хотел. Видимо, опасался лишней утечки любой информации при новых мастерах.

Сложность состояла в том, что под Горбачева подгоняли готовые импортные костюмы. Подгонять труднее, чем шить, тут и малые допуски на швах, и разная технология пошива, прочие трудности. Многочисленные примерки, исправления, тут Михаил Сергеевич был терпелив, время – когда нужно, сколько нужно – уделял безоговорочно.

Главным приемщиком была Раиса Максимовна. Она распекала мастеров, не стесняясь. Иногда, кажется, все было хорошо, нам всем нравится, главное, и ему нравится, а она – нет...

Два генеральных были не просто разными, но прямо противоположными. На службе: Брежнев, особенно в последние годы, многие вопросы передоверял своим сподвижникам. У Горбачева же – все в руках, мобильный, моторный, даже в машине – звонит, времени даром не теряет. Тот о многом не знал, забывал, этот все держал в голове.

На отдыхе – все наоборот. Брежнев – лихие скорости за рулем, десятки километров лесных завалов или по глубокому снегу в поисках раненого зверя, многочасовые купания в штормовом море. И будучи больным, Брежнев не отказывался от своих пристрастий, в последнее перед смертью лето 1982 года он так же далеко и подолгу плавал даже в плохую погоду.

Горбачев же, молодой и сильный, вел на отдыхе жизнь размеренную, скучную. Весь был запрограммирован, законсервирован, лишен обыкновенных человеческих страстей...

Мне кажется, его очень сдерживала на отдыхе в Крыму Раиса Максимовна. Его запрограммированность и зашоренность – от нее. Он ей подчинен был. Под ней ходил. И другие это видели, а вот в чем причина этой зависимости – никто так и не понял. По любому вопросу – к ней. У него была, если можно так сказать, мания ее величия. Однажды Раису Максимовну деликатно поправил знаменитый театральный режиссер – один из лучших в стране, Горбачев поправку отмел:

– Нет-нет. Вы ее слушайте, она знает, она знает…

Плеханов или я перед очередной командировкой подходим:

– Михаил Сергеевич, когда завтра вылетаем, в десять или в одиннадцать?

– Потом скажу. Выясню.

Все понятно: спросит у Раисы Максимовны, потом объявит нам.

Когда они ехали в машине вместе, она садилась на его место – сзади справа, а он рядышком, как бы при ней.

Без нее бывал другой – раскованней, веселей, коммуникабельней. Хотя говорил нам:

– Хорошо, что со мной ездит Раиса Максимовна. Без нее бы я до трех-четырех утра работал, а так она меня вовремя спать отправляет.

Иногда она его все-таки «доставала» – он вспылит, расходятся в разные стороны. И в дом возвращаются по отдельности.

…

18 августа… мне позвонил дежурный по объекту:

– Владимир Тимофеевич! Пограничникам поступила команда: через резервные ворота дачи никого не выпускать!

– От кого поступила команда?

– Не знаю.

Я стал выяснять, и в этот момент в кабинет ко мне вошли оба моих начальника – Плеханов и Генералов...

– К Михаилу Сергеевичу прилетела группа, пойди, доложи.

– А кто приехал? По какому вопросу? Как доложить?

– Не знаю… У них какие-то дела…

Плеханов нервничал, я заметил, но отнес это к важности дела, по которому они прибыли. Это теперь уже, спустя время, я анализирую – нервничал, волновался, неспокойный был какой-то, а тогда это все мелькнуло и ушло.

– Ну ладно, – сказал Плеханов после паузы, – мы пойдем к нему.

– Как же вы пойдете, надо же доложить.

– Ну иди, доложи.

Он назвал прибывших – Шенин, Бакланов, Болдин, Варенников...

– Михаил Сергеевич, разрешите?

– Заходи. Что там?

– Прибыла группа. – Я назвал по именам. – Просят принять.

Он удивился:

– А зачем они прибыли?

– Не знаю.

Горбачев надолго замолчал. Я стоял около минуты. Он что-то заподозрил. Почему же не захотел посоветоваться, прикинуть варианты: Володя, задержись, потолкуем. С кем приехали – одни, с «Альфой»? Какой был разговор? Не уходи. Будь со мной и выполняй только мои распоряжения. Или, если разговор секретный: возьми своих ребят и будьте рядом, наготове.

Мне кажется, какой-то предварительный разговор о том, чтобы ввести в стране чрезвычайное положение, у них с Горбачевым был, может быть, в самой общей форме. Ведь они прилетели не арестовывать президента, а договориться с ним, уговорить его поставить свою подпись. Раз летели, значит, надеялись. Что же, в итоге не сошлись в формах и методах?

Ни они не знали, чем кончится разговор, ни он не знал, поэтому не счел нужным переговорить со мной. Тут еще подвела его и отчужденность с охраной – общение лишь через Плеханова, и вечная привычка советоваться с Раисой Максимовной. Он же после минутного раздумья и легкого замешательства пошел к ней в спальню…

А я отправился обратно к себе в кабинет...

Мы вышли на улицу, остановились возле нашего подъезда. На выходе из гостевого дома появились визитеры. Плеханов громко, через дорогу, спросил:

– Ну, что там?

Болдин так же громко ответил:

– Да ничего… Нет, не подписал.

Ответил разочарованно, но спокойно, как будто и предполагал, что так оно, вероятно, и будет.

Плеханов двинулся им навстречу, и они о чем-то беседовали.

Если бы Михаил Сергеевич хотел изменить создавшееся положение!

Ребята были у меня под рукой. В моем подчинении были резервный самолет «Ту-134» и вертолет. Технически – пара пустяков: взять их и в наручниках привезти в Москву. В столице бы заявились, и там еще можно было накрыть кого угодно. Было еще только 18-е… Что же Горбачев – не смекнул? Не знал исхода?..

Для меня, как начальника охраны, главный вопрос: угрожало ли что-нибудь в тот момент жизни президента, его личной безопасности? Смешно, хотя и грустно: ни об угрозе жизни, ни об аресте не могло быть и речи. Прощаясь, обменялись рукопожатиями. Делегация вышла от Горбачева хоть и расстроенная, но, в общем, спокойная: не получилось, и ладно, они этот исход предполагали...

Внуково-2. Суета. Бегают солдаты...

Прилетел самолет, и начался спектакль.

Могу в чем-то ошибиться, но, всю жизнь профессионально занимаясь безопасностью первых лиц страны, утверждаю: был поставлен спектакль. Самолет приземлился и встал чуть дальше, чем обычно. Как объяснял потом всей стране Руцкой: «Если вдруг аэропорт блокирован, тут же прямо и взлетаем». Глупость! У них же связь с землей. Там, в воздухе, они все знали – кто встречает, кто где стоит.

Подали трап. Открылась дверь. В проем выглянул начальник личной охраны Руцкого и с автоматом наперевес картинно сбежал по трапу вниз. Подошел к Баранникову; о чем-то пошептался с ним и также картинно вбежал обратно – в самолет.

Только после этого скова открылась дверь. Появилась личная охрана Горбачева, все – с автоматами наперевес, как будто только что вырвались с боем из тяжелого окружения, за ними появился сам Горбачев, за ним Бакатин, Раиса Максимовна… Далее – интервью, его знаменитые слова, которые войдут в историю, о том, что там, в Форосе, он «…контролировал ситуацию».

В ноябре 1939 года Иван Павлович Середа был призван в ряды РККА (Снежнянским РВК Сталинской области Украинской ССР). Служил поваром в 91-м танковом полку 46-й танковой дивизии 21-го механизированного корпуса. Красноармеец И.П. Середа на фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года.

В августе 1941 года в районе города Даугавпилс, (Латвия) он готовил обед для красноармейцев. В это время он увидел немецкий танк, двигавшийся в сторону полевой кухни. Будучи вооружён только винтовкой и топором, Иван Середа укрылся за кухней, а танк, подъехав к кухне, остановился и экипаж стал вылезать из него.

В этот момент Иван Середа выскочил из-за кухни и бросился к танку. Экипаж немедленно укрылся в танке, а Иван Середа запрыгнул на броню. Когда танкисты открыли огонь из пулемёта, Иван Середа ударами топора согнул ствол пулемёта, а затем куском брезента закрыл смотровые щели танка. Далее он начал стучать обухом топора по броне, при этом отдавая приказы красноармейцам, которых рядом не было, забрасывать танк гранатами. Экипаж танка сдался, а Иван Середа под прицелом винтовки заставил их связать друг другу руки. Когда подоспели бойцы стрелкового подразделения, они увидели танк и связанных четырёх немецких танкистов. По оценке командира 21-го механизированного корпуса генерал-майора Д.Д.Лелюшенко, "своим отважным поступком показал исключительный пример героизма".

В дальнейшем красноармеец Середа отличился в разведке в тылу противника, когда немецкие солдаты обнаружили советских наблюдателей и пытались захватить их, он подполз к немецкому танку и связкой гранат подорвал его. Потом он заменил убитого пулемётчика и метким огнём уничтожил двадцать немецких мотоциклистов. Разведгруппа отбилась от наседавших немецких солдат и вернулась в своё подразделение с трофеями и 3 пленными.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм красноармейцу Середе Ивану Павловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" №507.

Награда Ивану Павловичу была торжественно вручена в октябре 1941 года на Северо-Западном фронте. По воспоминаниям его однополчанина В.Безвительнова, его топор хранился в части как боевая реликвия. Подвиг Ивана Середы широко популяризировался в годы войны, был отражён на советских агитационных плакатах. Впоследствии это привело к тому, что многие стали полагать, что "повар Середа" – это миф, но реальность Ивана Середы и его подвига подтверждены документально.

Сын после очередной двойки по литературе был отлучён мамой от компа и отправлен читать «Капитанскую дочку» с последующим пересказом..
Прочитал.. Пришёл рассказывать.. Поначалу всё нормально..
Доходит до второй главы: «Ехали они по степи.. Была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать.. Но потом встретили гея...»
Мама в лёгком шоке: «Кого?»
Сын: «Ну, гея, голубого.. Но он был добрым человеком, он им дорогу показал..»
Мама хватается за сердце и за книгу.. Всё по Пушкину: герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачёв) и ямщик к нему обращается: «Гей! Добрый человек! Скажи, не знаешь ли, где дорога..?»
Говорят, однажды современным первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к четверостишию Пушкина..
Бразды пушистые взрывая
Летит кибитка удалая.
Ямщик сидит на облучке..
В тулупе, в красном кушаке.
Самыми понятными словами четверостишия оказались: «пушистые», «сидит», «летит» и «взрывая». Кибитка была изображена в виде летательного аппарата.. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано – «летит», значит летит..
У некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму.. Видимо из-за созвучия слов «кибитка» и «куб»..
И вот летит по небу эдакая кубитка и что делает, правильно – взрывает.. Кого? Бразды пушистые..
Кто такие «бразды»? Видимо такие пушистые звери.. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами..
А рядом, неподалеку от этого безобразия, сидит некая загадочная личность и спокойно за всем этим геноцидом наблюдает – это ямщик.. Причем, изображен он, сидя на обруче (облучек – обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и балансирует с лопатой в руках..
Почему с лопатой? Он же ямщик – ямы копает..
Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать.. Спросите, зачем выкопал..?
Понятно зачем – браздов хоронить..
Из просторов иннета...

— Вы что с ребёнком сделали? Он весь вечер проплакал из-за боли в ладонях! — кричала мамаша на всю раздевалку так, что некоторые, пришедшие на занятие впервые, начали собираться домой.

— Это мозоли. Ваш сын пришёл заниматься спортивной гимнастикой, а не шашками. Чего вы хотели, отдавая его в спорт? — оправдывался тренер.

— Ему восемь лет! Должны быть специальные средства, защита от таких вот мозолей!

— О чём вы? Какие средства от мозолей? Сейчас кожа огрубеет, покроется коркой, их будет меньше. Нужно потерпеть, иначе никак, — Фёдор Иванович, заслуженный тренер, разводил руками.

— Потерпеть? Вы с ума сошли? Всё, мы у вас больше заниматься не будем, пойдем в частный спортзал, где подобное не допустят!

Год за годом гимнастическая школа становилась всё более похожей на фитнес-центр. Олимпийское золото уже мало кого интересовало, имена чемпионов прошлого и настоящего меркли на фоне имён известных блогеров, медийных личностей и других более популярных спортсменов вроде футболистов. Тренеры всё больше начали походить на обслуживающий персонал: родители сами диктовали им, как нужно проводить тренировки и как разговаривать с детьми.

Фёдор Иванович растерял почти всех учеников и был снят с оклада вместе со многими коллегами. Результатов школа не давала, как ни старалась. Дело шло к закрытию.

Однажды Фёдор Иванович вообще оказался в лёгком ступоре, закончив работать в обед. Он выпустил очередную группу дошколят, не желающую идти в спортивный класс, а других спортсменов на горизонте не наблюдалось.

Давно он не прогуливался по улицам в будний день так рано — было весьма непривычно. Обычно тренировки начинались с самого утра и заканчивались поздним вечером. Кроме матов и спортивных снарядов Иваныч видел только закаты и рассветы, а тут целый мир вокруг — такой молодой и жутко деловой.

Игнорируя общественный транспорт, Иваныч побрёл домой через дворы и гаражи — спешить ему было некуда. Миновав бо́льшую часть пути, он вышел на старый заводской стадион, где кроме бегунов-однодневок, лениво наматывающих круги в надежде похудеть к очередной субботе, на трибунах проводили свой досуг некоторые безработные жильцы близлежащих малосемеек.

Путь к дому пролегал через спортплощадку, которую чудом ещё не сдали на металлолом.

На брусьях курили и громко матерились какие-то школьники, их грязные портфели валялись на земле.

«Должно быть, ребята из малосемеек», — подумалось Фёдору.я

— Эй, шпана, почему не в школе? — поинтересовался тренер.

— А тебе какое дело? — рявкнул тонким голоском один из пацанов, на вид лет десяти.

«И правда, какое мне дело? Это же не мои ученики», — подумал Фёдор, а вслух сказал:

— Тебя что, родители не научили, как со старшими разговаривать? И про уважение не рассказывали?

— Шёл бы ты, дядя. Не тебе мне про уважение чесать, — сплюнул пацан на землю.

— Чего-о?

Иваныч начинал выходить из себя. Никто из детей никогда с ним так не разговаривал, даже те, которым родители в зад дуют.

— Да ты, сопляк, совсем оборзел? Может, мне тебя уважению научить?

— Чему ты меня научишь, старый козёл? Ты же на полпути в могилу.

— В могилу? Старый? А ну, брысь со снаряда! — скомандовал своим привычным тренерским голосом Иваныч и, подойдя к пацану, потянул его за ногу.

— Ты чего, дядя? — соскочил тот, а следом за ним и его молчаливый друг.

Освободив брусья, Иваныч запрыгнул на них одним рывком и повис на руках. Сделав несколько сильных махов, он встал вертикально — голова внизу, ноги наверху.

— Ничего себе мужик даёт! — подал наконец голос второй мальчишка.

После этого Фёдор соскочил со снаряда, сделав сальто назад. Правда, приземление получилось не очень удачное (возраст), да и практики не было уже очень давно. Он отделался лёгким ушибом колена, но не взвыл от боли, хотя и очень хотелось.

— Ого! Как это вы так сделали?! — резко перешёл на «вы» тот, кто недавно дерзил мужчине, словно дворовому псу.

— Гимнастикой занимался, — не в силах сдержать одышку, гордо заявил мужчина. — И преподаю. Точнее, преподавал.

— А меня не нау́чите? — подал голос второй мальчуган.

— Нет! — отрезал мужчина. — У тебя духу не хватит, на первой же тренировке взвоешь, мозольки на руках заболят.

— Пф, мозольки! — с этими словами парень показал свои ладони, они были все в кровавых волдырях.

— Где это ты так? — удивился тренер.

— Мы с Тимохой иногда подрабатываем у его дядьки, траншеи копаем вместо первых уроков.

«Так вот почему они не в школе».

— Спортсмены не курят, — начал искать новые оправдания Фёдор: уж больно ему не хотелось тащить всякую шпану в зал.

— Подумаешь, да мы бросим на раз-два, только научи́те нас так же! Мы тоже хотим сальто уметь делать, пацаны офигеют, когда увидят!

Второй пацан молча кивал.

Фёдор задумался.

— Ну пожалуйста!

— Чтобы так научиться, нужно каждый день ходить на тренировки, хотя бы на два часа.

Тут-то парни и задумались. Лица их поникли, а потом один спросил:

— А вечером ходить можно? Мы утром на работу ходим.

— Можно, почему же нет, — пожал печами Фёдор Иванович. Он вдруг увидел знакомый огонёк в глазах этих невоспитанных сорванцов.

— Тогда мы завтра придем?

Мужчина вздохнул. Новых групп у него всё равно в ближайшую неделю не предвиделось, а дома мариноваться желания не было.

— Бес с вами, приходите к шести, вот адрес, — достал он визитку спортшколы из рюкзака и вручил одному из парней.

Тот схватил её и, небрежно смяв, сунул в задний карман.

Тренер усмехнулся и побрёл домой. Он знал, что ни один из этих двоих не придёт.

***

— Иваныч, чего домой не идёшь? — спросил на следующий день один из коллег, который тоже выпустил очередную группу.

— Да так. У меня тут ученики новые должны прийти, — усмехнулся, сам не веря своим словам, Фёдор.

— Ещё одна партия тепличных неженок, — пробубнил в ответ коллега. — Два-три занятия отходят, а ты из-за них торчи тут весь день.

— Может, и вообще не придут…

После этих слов в зал зашли двое вчерашних парней — лохматые, грязные, громко матерящиеся.

— Эти, что ли, к тебе? — с опаской спросил тренер.

— Да, эти, — удивлённо ответил Иваныч и подошёл к мальчишкам.

— Пришли, значит.

— А то!

— Ну что ж. Идите переодеваться.

Началась тренировка. Иваныч решил сразу из них весь дух (а заодно и дерзость) вымотать, дав им полный комплекс: разминка, растяжка, подкачка, ну и десять минут батута.

— Ну что, всё? Сдулись? — спросил тренер в конце тренировки, глядя на раскрасневшиеся потные лица.

— А можно завтра мы на козле попробуем? — спросил один из парней, указав на снаряд.

Иваныч был в лёгком шоке, но, не подав виду, сказал:

— Это конь. Можно. Приходите к шести.

На следующий день он был уверен, что мальчишки не вернутся. Боль в мышцах должна была отбить всякую охоту, но парни вернулись. На удивление, они стали ходить почти каждый день, постоянно требуя научить их чему-то новому.

Как только один из них научился делать сальто назад, учеников у Фёдора прибавилось. Через год у него уже была целая группа из не самых благополучных семей и домов. Многие, конечно, отсеялись и вернулись на улицу, но несколько человек всё же продолжили тренировки, и на зависть остальным тренерам Иваныч впервые за последние годы поехал на областные соревнования.

Медалей его ребята не завоевали, но это только раззадорило пацанов, и они перевелись в спортивный класс. Тренировок стало больше, сдавались разряды, завоёвывались первые грамоты.

Опыт Иваныча был перехвачен другими тренерами. Шпану собирали по всему городу. Этим ребятам не нужно было согласие родителей, никто за них особо не переживал.

Никто, кроме их тренеров. Большинство парней, окончив школу, поступили в техникумы и институты, завязав с большим спортом, но достойно войдя в большую жизнь. А некоторые поехали на сборы. В их числе были и ребята Фёдора, их судьба уже была предопределена. Впереди маячил первый в их жизни чемпионат Европы.

Автор: Александр Райн

Был и остаётся одной из самых известных исторических личностей эпохи Гражданской войны в России.

Василий, как и многие вошедшие в историю личности, происходит из простой семьи сельского плотника.

Появился на свет 9 февраля 1887 года в Будайке Чебоксарского уезда Казанской губернии. Дедушка Степан Гаврилович – деревенский староста – был записан в метриках как Гаврилов, и только начиная с Ивана Степановича семейное прозвище Чепай приобрело статус фамилии. Имеются сведения, что отец будущего героя по национальности был эрзей, а мама – чувашкой.

Через 10 лет многодетная работящая семья переехала в Самарскую губернию, и отец, получивший плотницкие подряды, определил Васю в церковно-приходскую школу, спонсируемую двоюродным дядей мальчика. Однако спустя 3 года Иван Степанович забрал сына из этого учебного заведения и стал приучать к столярному труду.

20 сентября 1914 года началась Первая мировая война, и Чапаева призвали в армию. За время, проведённое на фронтах, Василий Иванович прошёл путь от младшего унтер-офицера до фельдфебеля, участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве, был многократно ранен, но каждый раз возвращался в строй. Он был умелым воином и за доблесть получил правительственные награды – стал практически полным георгиевским кавалером.

Существует мнение, что роль Василия Ивановича в Гражданской войне сильно преувеличена. Превращение красного командира в легендарную личность произошло благодаря книге Дмитрия Фурманова, служившего в дивизии Чапаева комиссаром, и особенно фильму «Чапаев» режиссёров Васильевых. Однако Чапай и правда являлся отважным полководцем, чувствующим себя в бою увереннее, чем в мирной жизни, умело поддерживал дисциплину и ошарашивал неприятеля нетривиальностью действий.

РСДРП(б), в которую Василий Иванович вступил осенью 1917 года, была не первой партией в его жизни. В смутное межвоенное время Чапаев метался и примыкал то к эсерам, то к анархистам.

В ячейке большевиков, куда пришёл георгиевский кавалер, его поначалу приняли за черносотенца. Но имидж храброго фронтовика с крестами на груди способствовал популярности большевистских идей среди солдат. И карьера военачальника стремительно пошла в гору. Бойцы Чапаева сражались на территории Поволжья и Предуралья.

В январе 1918 года Василий Иванович возглавил разгон Николаевского земства, в феврале подавил несколько антисоветских мятежей, вскоре создал уездную красную гвардию. В мае реорганизовал отряды в полки Красной Армии.

8 июня 1918 года в Самаре белочехами свергнута Советская власть, это стало началом Гражданской войны. В июле белочехи захватили Уфу, Бугульму и Сызрань.

23 августа красные войска под руководством Чапаева отбили у беляков Николаевск, по предложению Василия Ивановича получивший имя Емельяна Пугачёва.

Зимой 1919 года Чапаев «повышал квалификацию» в Москве в военной академии, но сбежал оттуда, как в отрочестве с чердака сельской каланчи. Военачальник, обладавший организаторскими талантами, боевым опытом и крестьянской смекалкой, плохо себя чувствовал в аудиториях среди ученических парт.

За весну и лето 1919 года успел вырасти от комбрига до командира 25-й стрелковой дивизии, дравшейся с Колчаком. Во время боёв за Уфу, занятую дивизией в июне, Чапаев получил ранение в голову. В июле того же года был награждён Орденом Красного Знамени.

Согласно канонической версии, которая излагается в фильме Васильевых и стихотворении Зинаиды Александровой, красный командир утонул в реке Урал, форсировать которую помешало ранение. Однако тело Чапая погребено не в воде, а на суше.

Для расправы над комдивом белогвардейский полковник Бородин сформировал особый взвод, которым руководил подхорунжий Белоножкин. 5 сентября 1919 года белоказаки атаковали город Лбищенск (ныне это село Чапаев, находящееся на территории Казахстана). В бою 32-летний Василий Чапаев получил два ранения – в руку и живот.

Бойцы уложили пострадавшего командира на плот, который смастерили из калитки, и переправили Василия Ивановича через реку, но на противоположном – азиатском – берегу выяснилось, что Чапай мёртв. Причиной смерти стала кровопотеря.

Товарищи ладонями вырыли в песке могилу и замаскировали её от противников камышами. Место предположительного захоронения комдива ныне затоплено в результате изменения русла Урала.

В боях за Лбищенск гибель настигла и главу античапаевской операции полковника Бородина.

Награды:
1915 - Георгиевская медаль и Георгиевский крест 4-й степени.
1916 - Георгиевский крест 3-й степени.
1916 - Георгиевский крест 2-й степени.
1919 - Орден Красного Знамени.

Журнал "Смена". 1930-е годы. Павел Панченко.

Санкт-Петербург менял свое название три раза.
Основав в 1703 году на Заячьем острове крепость, государь Петр I назвал новый город в честь своего ангела-хранителя - святого Петра. Название “Санкт-Петербург” просуществовало более 200 лет.
Вступление России в 1914 году в Первую мировую войну ознаменовалось усилением антигерманского настроения среди населения. Император Николай II предпринял политический ход - 18 августа 1914 года он издал указ об изменении названия города на более русифицированный “Петроград”. Документы были оформлены очень быстро и 31 августа 1914 года столица изменила свое имя.
Название “Петроград” город носил менее 10 лет. В январе 1924 года, уже на четвертый день после смерти Владимира Ульянова-Ленина, его соратник Григорий Зиновьев выдвинул идею переименовать Петроград в Ленинград. “По многочисленным просьбам скорбящих трудящихся” петроградский Совет депутатов принял решение о присвоение городу имени вождя мирового пролетариата.
Конец 1980-хх годов ознаменовался очередной волной переименований: улицам и городам возвращались их исторические названия. Вопрос о переименовании Ленинграда был вынесен на референдум и по его итогам было принято решение о возвращении городу его первоначального названия. Согласно Указа Президиума Верховного Совета РСФСР 6 сентября 1991 года Ленинграду было возвращено его историческое название Санкт-Петербург.
#СанктПетербург #Ленинград

С приближением фронта к Москве была создана специальная комиссия по организации эвакуации юных москвичей, которая проводилась в специальных поездах и на теплоходах под надзором Школьной государственной санитарной инспекции.

Накануне Великой Отечественной войны в московских школах числились около 600 000 учеников.
Их увозили в Горьковскую, Челябинскую, Свердловскую области, Татарскую и Башкирскую АССР

Эвакуация детей приобрела упорядоченный вид, каждый её участник знал свои обязанности, чёткое исполнение которых облегчало транспортировку на восток железнодорожных составов с ребятишками.

В июле -октябре 1941 года из столицы удалось эвакуировать почти 250 000 детей дошкольного возраста и учащихся 1-6 классов.

Осенью 1941 года почти 700 московских школ прекратили работу, но с января 1942 года в каждом районе города действовали консультационные пункты, которые посещали 14 000 старшеклассников.

К моменту, когда немцы вплотную подобрались к Москве, Василий Пронин, на тот момент председатель Мосгорсовета, издал указ об ускорении детской эвакуации и отправке в безопасные районы страны не занятых на производстве женщин с малышами, в случае их отказа покидать дома, милиционеры могли пригрозить им судебным процессом.

Когда через несколько недель стало очевидным, что эвакуация в близлежащие районы, организованная по поспешному плану Московского совета, не имеет практического смысла, ранее эвакуированных детей стали обратно привозить в белокаменную, чтобы вместе
с новой партией отправить в более надёжные города.